zapisknizhka“Дорога всегда лучше привала”, – это было отмечено давно. Самим Сервантесом. И человечество всегда было склонно фиксировать бесчисленные путевые впечатления, гамму эмоций, вызываемых перемещениями в пространстве и времени. Подобная литература воистину безбрежна. И создать произведение, которое не сольется в восприятии читателя с “морем путешествий, приключений и занимательных историй”, не так-то просто. Но Владимиру Файнбергу удалось это сделать в полной мере.
Этот московский прозаик и поэт занимает особое место в отечественной словесности. Поразительно, что захватывающие тексты, повествующие о духовном поиске и присутствующем в нашей обыденной жизни и открытом для каждого Чуде, существуют как бы параллельно “официальному” литературному процессу. Мастерски написанные (компактные, яркие, удивительно живые) книги, увы, пока не получили достойного освещения в критике и падких на раскрученные имена СМИ. Тем не менее, творчество Владимира Файнберга представляет собой потрясающий феномен настоящей русской литературы, глубинно связанной с традициями бессмертной (употребляю это слово без всякого сарказма или иронии) отечественной классики, которую Томас Манн называл “святой”.
Удивительная “Итальянская записная книжка” (сборник “Про тебя”) была создана в 1996-1997 гг. Главным героем книги и alter ego автора является, как и ранее в поздней прозе писателя (“Здесь и теперь”, 1981-1987; “Кавказа без моря”, 1997-1998; роман-панорама “Навстречу Нике”, опубликованный совсем недавно) Артур Крамер. Пролог к “Итальянской записной книжке” начинается с горького описания тяжелого душевного и физического состояния Артура Крамера, который вынужден почти каждый день на своем стареньком “Запорожце” приезжать на уколы во двор глазной клиники имени Гельмгольца. Каждая такая поездка необычайно опасна и превращается в настоящее Божье Чудо, так как Артур с некоторых пор очень плохо видит и ориентируется в процессе перемещения по городу только по поведению других водителей. После распада казавшейся несокрушимой империи были нарушены многолетние связи с близкими по духу людьми. Окружающие героя жизненные реалии стали чужими, враждебными, да и известная до мельчайших подробностей Москва стала городом бандитов и “новых русских” – теперешних (середины 90-х годов) полноправных хозяев столицы. “Зловещая немота пространства” затягивает героя.
Однако “тьма кромешная”, “прижизненный ад людей”, которые, казалось бы, формируют внешнюю ткань бытия, организуют жизненный контекст, не всевластны. В судьбе героя и в такой тяжелый момент есть место настоящим чудесам, озаряющим монотонность серых будней.
Происходит поразительная встреча с молодой женщиной, у которой та же фамилия, что и у отца Александра. А далее в квартире Артура появляется итальянский священник, который изучает русский язык и ведет активную пастырскую деятельность среди московских католиков, и не только. Воспоминания Артура об убитом духовном отце производят неизгладимое впечатление на дона Донато. И вскоре Артур Крамер получает приглашение посетить прежде недоступную Италию вместе с Машей Мень, которая становится его незаменимым помощником и переводчиком. Герой решает вести путевые заметки, чтобы постараться разобраться в замысле Бога, приведшем его в страну Данте и Феллини, “внимать тому, что происходит”.
Так сложилось, что Артур Крамер почти с рождения ощущал особое родство, некую глубинную связь с морем, вожделенной, манящей “соленой стихией”. И поэтому не случайно, что именно погружение в Адриатику дарует герою освобождение от тягот и мук московской жизни, от всего, кроме царственно яркой природы”. Как кажется Артуру Крамеру, “его жизнь потеряла вектор и становилась бессмысленной, как компас без стрелки”…
Потерянный смысл герой обретает на итальянской земле. Тут он попадает в поле такой нежной, горячей и бескорыстной любви, которую перестал ощущать дома. Естественной, как дыхание человека и лазурь южного неба. “Не зная о нас ничего, принимают, как царей”, – так оценивает Артур гостеприимство и теплоту подлинных (а не номинальных) итальянских христиан и воспринимает свое путешествие как прекрасный Божий дар.
В Риме он встречается с испанским миссионером, которого зовут падре Тринидад (что значит “Троица”). Этот скромный человек, посвятивший себя служению Богу, ведет миссионерскую деятельность на Филиппинах и оставляет Артуру такое изречение: “Бог готовит на медленном огне”. Эта максима и будет пронизывать “Навстречу Нике”.
Италия для Артура Крамера – это не только и даже не столько сокровища культуры, а значимые и “знаковые” детали быта, “волшебное полотно”, щедро расстилающееся перед открытым происходящему наблюдателем, ведь “именно подробностями, как лопающимися от переизбытка сока шариками инжира, плодоносит древо жизни”. Поэтому-то для Артура так сложно определить, в чем заключается сюжет какой-либо из его книг. А тексты писателя и есть сгусток настоящей жизни.
Неаполь и знаменитый Морской музей, Амальфитанское побережье и Тирренское море, Пиза и Бари, Барлетта и Чеккина, “жемчужина Тосканы” и Вечный город – всё это откроется взору читателя “Итальянской записной книжки”. И мне остается только посоветовать поскорее ознакомиться с оригинальным текстом, дарующим так много чистейшего (без всякой примеси и накипи) удовольствия.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here